- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
«К счастью… дона Хуана вообще не интересовало, могу ли я серьезно воспринимать то, что он говорит. Он просто излагал положения своей системы, не обращая внимания ни на мое неприятие, ни на мое неверие, ни даже на мою явную неспособность его понять.»
Кастанеда. «путешествие в Икстлан».
Вот тут непонятно лишь, для кого это было счастьем. Казалось, что все очень плохо, - нет реакции, нет обратной связи, зачем тогда, если не общение, то хотя бы такой монолог? А тогда бы ракеты в космос не летали. И много чего бы так и не сверишилось. Воздуха там нет, сопротивления и опоры нет, рассекать и опираться не на что. А что есть у ракеты? Полет, поиск, цель. Поиск цели. Мы проговариваем что-то свое всю жизнь, чтобы найти свою цель, человека, который способен нас услышать. Не просто хочет, а именно, - способен. Но если не говорить об этом, как тебя смогут услышать?
Жена молодого Уинстона Черчилля сама занималась его избирательной компанией, когда он впервые баллотировался в парламент. Зайдя к одному мяснику, она натолкнулась на холодный и решительный отказ. Мясник разъяснил, что он является принципиальным противником всего класса титулованных особ. И ни при каких обстоятельствах он не согласится голосовать за ее мужа. И совершенно не понимает, как и почему она тратит и свое и его время впустую на разговоры о политике в его лавке.
«Но мне нуден ваш голос! И как же я смогу попробовать хотя бы получить его, если я не буду об этом разговаривать с вами! » - в полном отчаянии вскричала леди Черчилль.
Рассказывают, что лавочник был настолько поражен логикой ответа этой женщины, что стал, после длительной дискуссии, верным приверженцем Черчилля и сам впоследствии с гордостью рассказывал эту историю.
Свои выступления, как и любые шаги по жизни, которые по сути также являются публичными шагами, конструктивно рассматривать именно как поиск соратников по духу, партнеров в делах и по жизни. Жизнь, - как рыбалка. Не закинешь удочку, - не поймаешь и лягушонка. Как бы гордо ты не сидел в лодке, надув щеки. И не заморачиваться при этом на все подряд реакции, прежде всего, - эмоциональные.
«Ищу человека!» - знаменитая фраза до сих пор актуальна, вряд ли стоит ожидать эффективность каких-либо фильтров или специальных методик, улучшающих эту схему поиска. «Говорите!» - это синоним «Ищите!». Ибо все таки – «Вначале было слово».
«Отныне ты просто должен показывать людям то, что считаешь нужным, но никогда не говори, как достиг этого.»
Кастанеда "Путешествие в Икстлан".
И не делай удивленное лицо, когда читаешь эти строки! Наш общий друг любит повторять: «Заказчику пол-работы не показывай» Люди не даром не ходят по улицам нагишом. Человеческое внимание, - вещь неуправляемая, но хозяином управляющая. И кроме того, - имеющая инерцию. Если оно ведет тебя не к законченному результату, ввысь, а спускает в подвалы, где хранятся еще остатки материалов и строительных лесов, то непременно ткнет носом в отхожее место. Человек может мыслить только двумя способами. Синтетически, - от частного к общему. Аналитически, - от общего к частному. Причем последний способ для человека с традиционным европейским образованием является привычным и приоритетным. И тем более, чем он более образован. Потому то и попытки традиционных форм обучения любым креативным навыкам безрезультатны, а по большому счеты, - вредны.
Интересно другое. Даже у тех субъектов, которые способны переключаться между двумя этими способами, переключатель, как правило, находится вне их самих. Мы, в лучшем случае, музыканты симфонического оркестра, играющие в той тональности и ритме, которые задает им дирижер. А иначе, - кому мы нужны в этом оркестре?
И что же это за переключатель? Или кто? Кто меня переключает?
Тот, которого ты выбираешь. :)
«Когда отсутствует какая бы то ни было определенность, мы все время начеку, мы постоянно готовы к прыжку.»
Кастанеда "Путешествие в Икстлан"
алертность – основное качество профессионала в любой области. Что такое неопределенность? Состояние готовности воспринять информацию, которая по определению, эту неопределенность уменьшит. Что такое этот поток входящей информации? Это как поток живительной влаги, падающий с неба в виде дождя на измученную землю. Абсолютно необходимый именно в этот момент. Мы знаем, что поток информации, - это поток, управляющий потоков энергии. Аа тот, в свою очередь, управляет потоком материальным.
Профессионалу покажется подозрительным слишком гладкое и, главное, продолжительное течение событий. Там где-то зреет проблема, которая пока вне поля его зрения.
В буддийской традиции известна сказка о трех принцах из волшебной страны Серендип. Они отправились путешествовать и при этом наделены были даром понимать язык птиц, зверей и растений. Которые на их пути предупреждали на своих языках о грозящих им бедах и опасностях. Так они, все их миновали, благополучно закончили силой путь и было им счастье. За то, что они обращали внимания на то, мимо чего обыкновенный человек прошел бы, даже не обратив внимания. И свойство такое в обычной жизни, дотошные американцы, во всем умеющие видеть вариант извлечение практической пользы, назвали – «серендипити». Что в переводе на русский язык правильнее назвать длинно, но точно: будь внимателен к слабым сигналам и необычным раздражителям, встречающимся на твоем пути.
Одним словом, учитесь ВИДЕТЬ, СЛЫШАТЬ, ОСЯЗАТЬ, ВДЫХАТЬ. Как раз то, о чем учил Станиславский и многие другие "продвинутые". Здесь очень хорошо об этом сказано: http://www.virtus.ru/node/38. Просто названия и выбранные цели другие.
Многие говорят об одном и том же, давая разные имена. Вот и у Гильбо был (есть?) подобный тренниг.
Думаю, что когда-то эта способность была очень хорошо развита у человека. Обычно хорошо развито то, что восстребованно. Потом он просто потерял эту способность, как плату за асфальтово-бетонный мир. Зато теперь это умными и надутыми от важности людьми называется склонностью к мифам. Миф был первым осознанием человека мира и себя. (И самым верным, между прочим). Да, человек не знал геометрии, зато он очень хорошо умел получать прямую информацию из окружающего мира. Ведь не даром способность эта столько раз в сказках повторена...
У меня эта способность врожденная, наверно. Думаю, что у каждого ребенка тоже есть эта способность по началу. Потом теряется как-то... Остается только у тех, кто поближе к творчеству. Любого рода. Уметь быть детьми - удел немногих. Уметь открыто и прямо восспринимать мир через его знаки.
В сказке "Мери Поппинс" есть история про то, как два недавно родившихся малыша слышали и понимали язык ворона. Который прилетал к ним и общался с ними. Он им говорил, что когда им стукнет год жизни - они забудут язык птиц и зверей. Дети смеялись и не хотели в это верить. Но так именно и произошло.
Меня когда-то очень поразила эта сказка. Я очень поверила ей. И пыталась вспомнить. Язык ворона. :)
Это не значит, что можно напрямую понимать язык зверей и птиц. Это значит, что можно воспринимать эту информацию всем своим существом, иногда до конца неосознанно... И реагировать соответственно. Просто надо понимать знаки.
Отсюда иногда кроются ниточки неврозов. Когда человек начинает придавать слишком большое значение знакам мира. Что-то ломается у него... Наверное, просто этот мир уже не тихонько шепчет, а кричит ему - что-то ты делаешь не так! Остановись! Оглянись! Ты ушел со своей дороги, ты живешь не там, где жизнь - твоя... И не с тем живешь...
Все очень просто, господа...
Вот и сейчас есть у меня такое ощущение, что я что-то теряю...
Знаешь, где я впервые узнала о ВАЖНЫХ людях? :) В сказке "Маленький принц" Экзюпери :)
" Смерть – наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки.
Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, - это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь… что все складывается из рук вон плохо, и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: «Но я же еще не коснулась тебя!»
… Я много чего знаю потому, что у меня нет личной истории, потому что не чувствую себя более важным, чем любое другое явление в этом мире, и потому, что моя смерть всегда находится рядом со мной, вот здесь.
… Пока ты чувствуешь, что наиболее важное и значительное явление в мире, - это твоя персона, ты никогда не сможешь по настоящему ощутить окружающий мир. Точно зашоренная лошадь: ты не видишь в нем ничего, кроме самого себя.
Кастанеда «Путешествие в Икстлан».
Странная и жуткая, на первый взгляд, метафора. Но только на первый взгляд. Важное решение человек может принять лишь в случаях, когда он готов отстаивать их последствия даже ценой собственной жизни. Все прочие, так называемые «решения» ничего не стоят. Это на самом деле болтовня, рассказы о себе, каким бы ты хотел себя видеть в глазах людей, которым ты это рассказываешь. Потому что хочешь чего-то от них или просто зависишь от них.
Что же касается личной истории в изложении Дона Хуана, то это метафора переполнения канала входящей информацией. Объективная цепь событий никуда не девается. Но какой смысл удерживать ее непременно в поле зрения, в зоне своего внимания? Да еще все время тыкать ее каждому встречному, приглашая его разделить собственное мнение о своей персоне? Личная история делается, а не проговаривается. И наше существование определяется воздействием на окружающую среду, иногда даже своим отсутствием, а не оценками собственного самолюбия.
«У меня не бывает ни сомнений, ни сожалений. Все, что я делаю, я делаю по собственному решению, и принимаю на себя всю полноту ответственности за это. Самое простое действие, например, прогулка с тобой по пустыне, может означать для меня смерть. Смерть неуклонно идет по моему следу. Поэтому места для сомнений и сожалений я оставить не могу. Ты же, в отличие от меня, ведешь себя так, словно ты бессмертен, а бессмертный человек может позволить себе отменять свои решения, сожалеть о том, что он их принял, и сомневаться в них. В мире, где за каждым охотится смерть, нет времени на сожаления или сомнения. Время есть лишь на то, чтобы принимать решения.»
Кастанеда. "Путешествие в Икстлан".
Решимость - не дополнительный, а основной фактор любого успеха. Безостановочное движение вперед помогает сохранить равновесие в пути, так же, как набранная велосипедистом скорость. И кортеж с ВИП движется с определенной скоростью, чтобы его труднее было обстрелять. Мир также движется вокруг нас с определенной скоростью. И подобно тому, как некоторые хищники замечают только движущие с определенной скоростью цели, ты рискуешь остаться просто незамеченным этим миром, если будешь перемещаться очень медленно или стоять вовсе, разъясняя всем и каждому значение каждого твоего поступка. Стоит ли выходить из дому, останавливаясь в нерешительности возле каждого кустика?
В общем случае, скорость передвижения является критичной характеристикой вектора движения и несет важную информацию на метаязыке социальной группы. Лидеры, рассчитывающие на лояльность членов своей группы, не могут позволить себе нерешительности, потому что это будет сигналом для всех остальных: «Я спустил флаг, я сдаюсь. Теперь вы предоставлены самому себе, я не могу быть для вас флагманом, ориентиром. Я не способен дать даже простейшей команды – Делай, как я!»»
У каждого живого существа есть свой мир, где он царит. Пусть самый маленький, но это его мир. Где он главный. Когда в нем умирает решительный и ответственный хозяин, рвутся все связи в этом мире. И он рушится весь.
«Не имеет значения, что ты видишь. Ты можешь увидеть все, что угодно, хоть слона. Важно, что ты при этом чувствуешь.»
Кастанеда «Путешествие в Икстлан».
Так же не важно, кто с тобой говорит. И кто считает, что учит тебя. Мир разговаривает с тобой языком событий и встреч. Какой еще язык ты понимаешь, как ему еще достучаться до тебя? Такая вот у него азбука Морзе. Полезная встреча, - вредная встреча. Открылся полезной встрече, уклонился от вредной. А как еще ты можешь разговаривать с миром? Так и живем.
Но не допускай, чтобы выбор встреч навязывался тебе кем-то другим! Это твой выбор и ничей другой! И не отдавай его никому! Ведь это твоя жизнь!
«Чтобы быть охотником, надо находиться в совершенном равновесии со всем-всем в мире».
Ну, вот это и главная задача любой системы. Иначе ты будешь себя чувствовать очень и очень неуютно. Выступать в роли жертвы, - очень неуютно. Таким ты и будешь, жертва всех обстоятельств. И в конце концов, тебя съедят. Не все же тебя откармливать. Потому что окружающая тебя среда, - тоже система. И поскольку ты очень отличаешься от нее, постольку она за тобой будет охотиться. До тех пор, пор тебя не переварит полностью или не перестанет тебя различать, видеть. А для этого ты должен слиться с ней, с тем, что ей близко по цвету, по запаху. И конечно, по поведению. Высший пилотаж выживания, - остаться самим собой и быть в глазах прочих таким же, как они. Это то, что в другом месте Дон Хуан называл «контролируемой глупостью»
Прямая конфронтация действительно притягивает все стрелы. Любую битву, которую ты начинаешь на уничтожение, ты успешно завершаешь. Уничтожением себя самого. Если ты находишься в равновесии, самый верный способ нарушить его – сделать шаг первым. При правильной игре противника, сделавший первый ход, - проигрывает. Потому что он делает шаг в неопределенность.
Цикл фантастических повестей Гаррисона о Стальной Крысе читал?
Там примерно об этом же, в беллетристической, игровой форме.
— Слушай, это фантастично! Мое любопытство разгоралось с каждой минутой. Я был готов принять участие в его новом развлечении. Вскоре Эдди уже вез меня в своей машине к окраине города. Он остановился перед пыльным, неухоженным, облупленным зданием. Когда-то, похоже, это был отель, а затем его переделали в многоквартирный дом. По всему фасаду тянулись ряды грязных балконов, уставленных цветочными горшками и обвешенных сохнущими коврами. У подъезда стояли двое темных, подозрительного вида типов, обменявшихся с Эдди бурными приветствиями. У них были черные бегающие глаза и туфли с острыми носками — как мне показалось, чересчур тесные. Одеты они были в блестящие голубые костюмы, тоже слишком тесные для их мясистых тел. Один из этих людей открыл перед Эдди дверь. На меня они даже и не взглянули. Мы поднялись на два пролета по обветшавшей лестнице, которая когда-то была роскошной. Эдди уверенно шел по пустому гостиничному коридору с дверьми на обе стороны. Все двери были окрашены в одинаковый темный оливково-зеленый цвет. На каждой двери был латунный номер, потемневший от времени и почти неразличимый на крашеном дереве. Наконец Эдди остановился перед одной из дверей. Я запомнил номер: 112. Эдди несколько раз постучал. Дверь открылась, и круглая, низкорослая крашеная блондинка молча, жестом пригласила нас зайти. На ней был красный шелковый халат с какими-то разлетающимися перьями на рукавах и шлепанцы с меховыми помпонами. Когда мы вошли в маленькую прихожую и дверь была закрыта, женщина поздоровалась с Эдди по-английски, с сильным акцентом.
— Привет, Эдди. Привел друга, э? Эдди пожал ей руку, а затем галантно поцеловал ее. Он держал себя так, словно был совершенно спокоен, но по некоторым его бессознательным жестам я заметил, что он нервничает. — Как дела сегодня, мадам Людмила? — спросил он, стараясь говорить как американец. Я так и не понял, почему Эдди всегда изображал из себя американца в домах терпимости. Подозреваю, это из-за того, что американцев считают богачами, а Эдди стремился утвердиться в этой среде. Он повернулся ко мне и произнес с нарочитым американским акцентом:
— Оставляю тебя в хороших руках, малыш. Это прозвучало так высокопарно и странно для моего слуха, что я громко рассмеялся. Мадам Людмила на мой взрыв веселья никак не отреагировала. Эдди еще раз поцеловал руку мадам Людмиле и вышел.
— Ховоришь английски, мой мальчик? — закричала мадам, словно подозревала во мне глухого. — Ты похож на ехиптянина, или нет, на турка. Я заверил мадам Людмилу, что я ни то, ни другое и что я говорю по-английски. Тогда она спросила, нравятся ли мне фигуры перед зеркалом. Я не знал, что сказать, и лишь кивнул головой.
— Я даю тебе хорошее шоу, — пообещала она. — Фигуры перед зеркалом — это только начало. Когда ты станешь горячий и готовый, скажи мне. Из маленькой прихожей мы прошли в темную комнату. Окна были плотно завешены. На стенах было несколько светильников с тусклыми лампочками. Лампочки имели форму трубок и торчали из стен под прямым углом. В комнате было много разных предметов: какие-то ящики от комода, старинные столики и стулья, письменный стол у стены, заваленный бумагой, карандашами, линейками и по меньшей мере дюжиной разных ножниц. Мадам Людмила заставила меня сесть на старый мягкий стул.
— Кровать в другой комнате, дорогой, — сказала она, указывая куда-то в другой конец комнаты. — А здесь моя антизала. Здесь я даю шоу, чтобы ты стал горячий и готовый. Она сбросила с себя красный халат, стряхнула с ног тапочки и распахнула створки двух высоких трюмо, стоявших рядом у стены. Образовалась большая зеркальная поверхность.
— А теперь музыка, мой мальчик, — сказала мадам Людмила и завела допотопную виктролу, которая, однако, сияла как новенькая. Заиграла пластинка. Мелодия была какая-то разухабистая, напоминавшая цирковой марш.
— А теперь шоу, — и она начала кружиться под аккомпанемент цирковой музыки. Кожа у мадам Людмилы была очень плотная и чрезвычайно белая, хотя она была уже немолода. Должно быть, ей было под пятьдесят. Ее живот уже чуть обвис, как и объемистые груди. У нее был небольшой нос и ярко накрашенные красные губы. Она употребляла густую черную тушь для ресниц. В общем, это был хрестоматийный образец стареющей проститутки. Но было в ней и что-то детское, по-девичьи непосредственное, трогательное. — А теперь — фигуры перед зеркалом, — объявила мадам Людмила. Музыка продолжала греметь.
— Нога, нога, нога, — говорила она, выбрасывая ноги вперед и вверх — сначала одну, потом другую, в такт музыке. Правую руку она положила на макушку, словно маленькая девочка, которая не уверена, что сможет выполнить сложное движение.
— Поворот, поворот, поворот, — пропела она, вращаясь как волчок. — Зад, зад, зад, — сказала она, показывая мне свою голую заднюю часть, как это делают в канкане. Эту последовательность она повторяла снова и снова, пока музыка не начала затихать. Пружина виктролы разматывалась. У меня появилось ощущение, что мадам Людмила уходит куда-то вдаль, становясь все меньше, по мере того, как музыка становится тише. Какое-то отчаяние и одиночество — я и не знал, что такие чувства живут во мне — вырвалось из самых глубин моего существа на поверхность и заставило меня вскочить и выбежать из комнаты. Как безумный. я скатился вниз по лестнице и вылетел из дома на улицу. Эдди стоял у подъезда, беседуя с двумя мужчинами в блестящих голубых костюмах. Увидев, как я выбежал, он начал надрывно хохотать.
— Ну как, круто? — спросил он, по-прежнему стараясь говорить как американец. — «Фигуры перед зеркалом — это только начало». Какой класс! Какой класс! Рассказывая эту историю дону Хуану в первый раз, я упомянул о том, что на меня произвели очень глубокое впечатление цирковая мелодия и старая проститутка, неуклюже кружащаяся под эту музыку. И еще мне было очень неприятно осознать, насколько бездушен мой друг. Когда я закончил рассказывать этот случай во второй раз — в этих соноранских предгорьях, — я весь дрожал. На меня загадочным образом воздействовало нечто совершенно неопределенное.
— Эта история, — сказал дон Хуан, — должна войти в твой альбом памятных событий. Твой друг, сам того не подозревая, дал тебе. как он правильно заметил, нечто такое, что останется с тобой на всю жизнь.
— Для меня это просто грустная история, дон Хуан, но это и все, — заявил я.
— Она действительно грустна, как и другие твои истории, — ответил дон Хуан, — но она совсем другая, она может быть памятной для тебя, потому что она затрагивает каждого из нас, людей, а не только тебя, в отличие от других твоих сказок. Видишь ли, как и мадам Людмила, мы все — старые и молодые — делаем свои «фигуры перед зеркалом»,в том или ином виде. Вспомни все, что ты знаешь о людях. Подумай о людях на этой Земле, и ты поймешь без тени сомнения, что не важно, кто они или что бы они ни думали о себе, чем бы ни занимались, результат их действий всегда один и тот же: бессмысленные фигуры перед зеркалом.
"Чтобы быть охотником, надо находиться в совершенном равновесии со всем-всем в мире."
Кастанеда. "Путешествие в Икстлан".
Это и есть гланая цель, задача, любой системы. Здесь Кастанеда обращает внимание на отличие именно эффективной системы. Окружающая тебя среда, - ведь тоде система. И поскольку ты от не очень отличаешься, не находишься с ней в равновесии, не синхронизирован с ее движениями, она станет охоиться за тобой. Причинять тебе непрятности, иначе. До каких пор? Пока не переварит полностью. Или не получит соответствующий сигнал о том, что ты сливаешься с ней, - по цвету, по вкусу, привычкам и прочим признакам. Вообще, - высший пилотаж в жизни, - оставаться самим собой и быть в глазах других таким же, как они. Прямая конфронтация притягивает стрелы со всех сторон. Любую битву, которую человек начинает на уничтожение, он успешно завершает. Уничтожением самого себя.
"Охотник должен быть очень твердым. Он практически ничего не предоставляет случаю.
... Он (Дон Хуана) сказал, что я жалко и лицемерно веду себя по отношению ко всем. Что отказываюсь вести собственные битвы, а вместо этого копаюсь в чужих проблемах и занимаюсь чужими битвами. Что я ничему не желаю учиться... И что его мир точных действий, чувств и решений неизменно более эффективен, чем тот бездарный разгильдяйский идиотизм, который я называю "моя жизнь"."
Кастанеда. "Путешествие в Икстлан."
Нет желающих прокомментировать отрывок?
Нет желающих. Все предоставлено случаю.
Пошли дальше.
"Ты должен научиться сознательно становиться доступным и недоступным. Хочешь ты этого или нет, но при твоем нынешнем образе жизни ты все время остаешься доступным. Ты всегда открыт."
Наставление Дона Хуана Кастанеде в "Путешествие в Икстлан".
"Нет никакой разницы в том, прячешься ты или нет, если каждый знает, что ты прячешься. Из этого вытекает все твои нынешние проблемы. Когда ты прячешься, об этом знают все., ты открыт и доступен, и каждый может в тебя чем угодно ткнуть."
Кастанеда. "Путешествие в Икстлан."
И тыкают, - вот что интересно!
«Будь он воином, ему было бы известно, что в отношениях с человеческими существами не может быть ничего хуже и бесполезнее прямого противостояния».
Кастанеда. "Путешествие в Икстлан".
Разумеется, это относится именно к инициатору противостояния. Такой человек становится эмоционально зависимым от объекта своего внимания. То есть, включает его в свою замкнутую для других информационную систему как спутника с обратным знаком. Он начинает видеть смысл своей собственной жизни в победе, хоть сиюминутной, хоть воображаемой. Он становится вполне зависимым в своем поведении, предсказуемым и уязвимым поэтому. Потому как его цели, очевидно, диктуются поведением объекта, с которым он страстно (другого не подберешь!) борется.
Но это также относится и к тем, кто вовлекается серьезно в противостояние, заморачивается на идее «отпора во что бы то ни стало», «разоблачения». Причем здесь определяющим фактором становится, естественно, не внутреннее содержание посылов и не логика полемики, а частота и эмоциональная окраска каждого мессаджа. Каждый из них, поскольку сталкивается с навязанным ему когда-то, но все же воспринятой им добровольно, постольку и становится эмоционально и интеллектуально зависимым не столько от контрагента по общению, сколько от всей локальной системы их взаимоотношений в целом. Эта сварливая борьба полностью обеспечивает сама себя необходимыми ресурсами для своего «успешного» продолжения. И так была бы абсолютно безобидной, но, однако, питаясь человеческим вниманием, очень располагает к тому, чтобы оттягивать ресурсы из более здоровых областей бытия. Так раковая опухоль начинает жить сама по себе, пожирая организм, распространяясь за счет здоровых клеток.
Напоминаю, что комментарии к текстам из Кастанеды предоставлены в мое полное распоряжение моим другом Лобаном.